Tags: иосиф райхельгауз

А судьи кто?

Позавчера в день премьеры спектакля «Пришел мужчина к женщине» во Владимире мне позвонили с радиостанции СИТИ- ФМ с просьбой прокомментировать постановление министерства культуры России о переаттестации артистов. Контекст восприятия этого постановления понятен: «это не просто переаттестация, а способ расправиться с артистами репертуарного театра, министерство не помогает, а мешает, министр ничего не понимает.» Именно такой реакции от меня, очевидно, ожидали. И потому были удивлены, когда свой монолог я начал со слов: «Очень справедливое и даже замечательное решение. Как это прекрасно, что каждые пять лет квалифицированная комиссия станет подтверждать или не подтверждать квалификацию артистов. Но…»

И вот хочу расшифровать это «но».

Само постановление принято на основании многочисленных обсуждений, круглых столов, дискуссий, опросов, в которых якобы принимала участие элита нашего театрального сообщества. Видимо, не принадлежим мы с нашим театром «Школа современной пьесы» вместе с двумя десятками народных и заслуженных артистов к этой элите – ни разу никого из нас к подобным дискуссиям не привлекали и за круглый стол не звали.

Много лет я провожу летние школы, академии, мастер-классы в разных странах Европы: Италии: Германии: Швейцарии, Франции. В них принимают участие в обязательном порядке актеры, играющие в ведущих европейских театрах. На одном из последних мастер-классов в Марселе у меня были два артиста из Комеди Франсез. Оказывается, минкульт Франции совместно с профсоюзами раз в пять лет выделяет каждому артисту деньги на прохождение мастер-класса, которые проводят специалисты из разных стран мира. Артисты знакомятся с методами Брехта, Гротовского, Станиславского. Изучают технологию Анатолия Васильева – у него самого или его учеников (зато у нас ему до сих пор не вернули созданный им театр!). По результатам обучения актеры получают сертификат, если же они не прошли такие «курсы повышения квалификации», то против них могут применить санкции вплоть до расторжения контракта.

Лично со мной была такая история. В Марселе в театре «Турски» я должен был заниматься с артистами с 10 до 18 часов. Я так к вечеру уставал, что где-то с четвертого дня стал сокращать время занятий – на 20 минут, на полчаса…Как-то зашел к худруку театра, который, выдав мне серию комплиментов, вдруг сказал: артисты спрашивают, когда ты компенсируешь им неиспользованное время? Больше я уже ничего не сокращал.

Все это необходимо: тренинги, мастер-классы, освоение разных методов и технологий. Актер должен быть в форме. Если актриса, пришедшая на роль Джульетты, через три года может играть только кормилицу, то она нам не нужна. Если артистка не может петь, потому что прокурила свой голос, то она нарушает контракт. Если актер, который должен танцевать, танцует плохо, потому что не занимается станком, то его надо гнать. Если актер вышел в тираж, халтуря в антрепризах, то он тоже не нужен. Все это так. Но! Кто судьи?! Кто будет принимать решение? Чиновники министерства? Я понимаю, если квалификационная комиссия будет состоять из тех людей, которым есть, что предъявить – свои спектакли, свою сценографию, свое актерское мастерство. Так что затея вроде бы правильная, но на деле возникает банальный и вечный вопрос, на который нет ответа со времен Грибоедова: а судьи кто?

Хотел в этом посте обойтись без политики. Но разве можно? Смотрел вчера сюжеты, посвященные дню рождения нашего президента, которого поздравляю с вступлением в пенсионный возраст (нашего полку прибыло!). И вновь слышал все тот же ответ на многочисленные вопросы. Ходорковский? Пусть решит суд. Пусси Райот? Суд решит. «Анатомия протеста»? Пусть подадут в суд. Но что это за суд, нам очень хорошо известно. И как он решит, мы тоже знаем. Так вот, есть основания опасаться, что суд, который будет судить о квалификации артистов, наряжен в те же мантии.

НЕТ, НЕ ПРИШЕЛ ОН….

Несколько дней тому назад на вручении премии «Большая книга» я впервые лицом к лицу столкнулся с министром культуры Москвы. Мы крепко пожали друг другу руки, и Сергей Александрович сказал, что обязательно будет у нас на сборе труппы 12 сентября. Поскольку театральная Москва сильно встревожена последними событиями, ровно к 12 часам вся наша труппа и коллектив при участии немалого количества телекамер, прессы и радио сидели в зале плотными рядами: 11 народных артистов, все наши звезды среднего поколения, молодежь. Не было только Ирины Алферовой, которой после травмы, полученной на гастролях в Одессе, пока еще трудно передвигаться. Мы ждали Капкова. Я даже задержал начало сбора трупы – ведь человек обещал прийти. Для нас это было важно, чтоб, наконец, в наш театр (не последний в Москве) пришел начальник. Но, увы, начальник не появился. Да и вообще никто из департамента культуры не удостоил нас ни посещением, ни звонком, ни факсом, не электронным письмецом.
Я рассказал труппе о наших планах: что собираемся выпустить в этом сезоне не менее четырех премьер, хотя выделяют деньги на одну. Рассказал, каких режиссеров приглашаю – Сергея Соловьева, Семена Злотникова, Дмитрия Астрахана. Рассказал, что буквально сегодня часть труппы уезжает играть спектакли в Санкт-Петербурге, а другая часть остается играть в Москве. Поездок у нас в этом сезоне будет очень много: буквально в начале октября едем на большие гастроли в Болгарию – будем играть в Национальном театре Софии и Пловдиве. У нас заключены контракты на гастроли в Петербург, Киев, есть предварительная договоренность об обменных гастролях в Вене и Риме, предстоят масштабные гастроли во Владивостоке, Хабаровске и Петропавловске-на-Камчатке.
К нашим традиционным проектам и программам – Фестивалю Булата Окуджавы, Классу молодой режиссуры, клубным дням - добавится что-то новое, какие-то акции примут другие формы. Так, например, необычно пройдет наш вечер «СТИХиЯ» 19 октября – День Царскосельского лицея, который будет превращен в СТИХИЙНУЮ ночь.
Было приятно видеть радостные лица актеров, готовых в новом сезоне работать, репетировать, экспериментировать, пробовать что-то новое.
Откровенно говоря, не приход Капкова стал для меня неожиданностью. Я могу понять, что начальника мог вызывать его начальник – как-никак, вертикаль власти. Но хотелось бы, чтобы эта вертикаль своим низом коснулась того самого учреждения культуры, которым она руководит. У меня накопились вопросы – и я бы их задал. Я понимаю, что Сережа Яшин работал плохо, что не обеспечивал нужного процента зрителей, что труппа театра Гоголя была раздута. Хорошо знаю, что Кирилл Серебренников талантливый человек, имеющий право на руководство театром. Но я не понимаю, почему нужно так дословно реализовывать коммунистический лозунг «до основанья, а затем…» Не понимаю, почему нельзя было, сняв Яшина за плохую работу, объявить конкурс на должность худрука этого театра с сохранением его труппы. Ведь никому не приходит в голову превратить Третьяковку в музей современного искусства или поменять Ирину Александровну Антонову на Марата Гельмана. При этом вокруг другого театра, где есть явный преемник ушедшего Петра Наумовича Фоменко - замечательный режиссер Евгений Каменькович, начинается какая-то заваруха. Я бы спросил, когда, наконец, вернут театр Анатолию Васильеву? Почему нет своего театра у выдающегося художника и режиссера Дмитрия Крымова? Почему наше культурное руководство ориентировано лишь на строго определенный, весьма узкий круг творческих деятелей? Может быть, имеет смысл услышать и других – тех, кто пережил уже не одного мэра и не одного министра?
Мы посмеиваемся над лысым пчеловодом, который открыл 20 театров, но может быть, логичнее плакать по поводу человека с шевелюрой, который театры стал закрывать. Возможно, этот мой блог дойдет до нашего московского министра: я вновь крепко жму его руку – теперь уже виртуально и хочу напомнить, что наш театр находится буквально рядом с департаментом культуры: всего-то и нужно выйти из здания и пройти несколько минут по бульвару направо…