Category: россия

Я/МЫ ПАВЕЛ УСТИНОВ

Наш коллега молодой артист Павел Устинов получил срок за применение насилия к бойцу ОМОНа на несанкционированной протестной акции в Москве. Срок очень большой. Конечно, как и все, я видел выложенное на YouTube видео, на котором зафиксирован момент его задержания. И не увидел там ничего, что свидетельствовало бы о вине этого молодого человека. Не буду сейчас разглагольствовать о праве людей на несогласие с «линией партии», не буду говорить о несоизмеримости наказания, которое сломает человеку жизнь, с его так называемым «преступлением». Сейчас не это главное. Я просто хочу присоединиться к тем, кто уже высказал свою однозначную точку зрения на этот произвол. Требую немедленно освободить Павла Устинова!

9 мая

>

Праздники девальвируются. Первое мая когда-то присвоили себе  профсоюзы;  теперь этот день обретает совсем уже политический оттенок: первый день весны в этом году отметили шествием во главе с тандемом.

А то, что происходит позавчера, вчера, сегодня… совсем не празднично. Полиция, посадки, пустая тревожная Москва…

Ноябрь (было седьмое, теперь, кажется, четвертое – или шестое?) совсем размыт.  Каких поляков, когда и за что мы побили – вряд ли кому-то сегодня интересно. Впрочем, нет – интересно, сколько дадут выходных дней. Не тронут пока Новый Год.  И есть один праздник, на котором могут сойтись люди разных поколений и разных взглядов  – 9 мая.

Особый праздник. Это Победа, праздник моих родных и близких. Мои дедушка и бабушка погибли в эшелоне во время бомбежки, после которой мама и ее сестра остались сиротами.

Это мой папа. Который прошел войну от первого до последнего дня, кавалер Ордена Красного знамени, двух орденов Славы, медалей за взятие всех европейских столиц. Папа, который дошел до Берлина, расписался на Рейхстаге. Два года назад я увидел его подпись  своими глазами. В майские дни 1945 года в Берлине прошло состязание союзнических армий по мотогонкам. Мой папа выиграл соревнование у англичан, американцев и французов, за что от маршала Г. Жукова получил именной мотоцикл.

Для нашего театра и для многих – это еще и день рождения Булата Окуджавы.

PS. И еще. После перепоста на «Эхе Москвы», я получаю немало комментариев к своему блогу. Примерно в каждом пятом содержится окрик: «с такой фамилией мог бы и помолчать». Так вот, мой папа с такой же фамилией защищал свою страну и именно эту фамилию написал на стене Рейхстага.

По Уралу

Вернулся из 6-ти дневной поездки по маршруту Уфа – Стерлитамак – Оренбург – Сибай – Магнитогорск, а между ними – огромное количество маленьких городков и сёл. Всё это пугачёвские места, история пугачёвского бунта. Впечатления от посещения этих, казалось бы, «нетуристических» мест – огромные, ничуть не менее сильные, чем от Боливии, Мексики, Юго-Восточной Азии, Монголии… В том числе и потому, что в этой поездке нас вел фантастический человек, крупнейший русский писатель, досконально знающий историю России в целом и этих мест в особенности, автор «Золота бунта» и «Сердца Пармы» Алексей Иванов. Сказать, что он – ходячая энциклопедия, кладезь мысли, - банально, но абсолютно верно. Я в очередной раз благодарен своему другу Анатолию Борисовичу Чубайсу, который затеял эту поездку, в которую он отправился вместе со своими детьми. И я теперь тоже мечтаю показать эти места своим детям, потому что они должны это увидеть собственными глазами; должны понять, что значит утверждение «Урал – хребет России», погрузиться в корни и мотивировку живущих в этих землях людей, что поможет в принципе почувствовать специфику национального самосознания тех, кто населяет нашу страну. Я бы хотел, чтобы мои близкие увидели и поразились красоте Башкирии, заповедники которой ничем не отличаются от швейцарского ландшафта, башкирские березовые рощи, будто бы написанные рукой гениального художника. Я давно уже не получал от природы такого эмоционального заряда.
Были рассказы Алексея Иванова о пугачевском бунте – потрясающие рассказы историка и писателя, в которых историческая точность сочеталась с художественной подачей. Мы видели руины заводов, построенных в начале 19 века и брошенные в начале 20 из-за их нерентабельности… Сегодня там нет ничего – их не используют ни под гостиницы, ни под художественные галереи, как это делают в Европе. Туризма здесь нет – не только иностранного, но и собственного. И как всегда встает вопрос: почему нам не интересно наше прошлое?
С удивлением узнал, что на уральских заводах было придумано многое из того, что потом пришло к нам со стороны. Например, тот самый паровой двигатель, который сначала сообразили на Урале, а через 40 лет он пришёл к нам из Англии…
Наш путь лежал через Оренбург. Там я попытался найти эвакогоспиталь, в котором работала в годы войны моя мама, закончившая первый курс медицинского училища. Ей было 15 лет, она ухаживала за ранеными с ампутированными конечностями. Я действительно нашел здание с мемориальной доской «Здесь в годы войны находился эвакогоспиталь…», сфотографировал его, но затем узнал, что в Оренбурге их было более пятидесяти.
Некоторые говорят, что у нас нет истории, нет корней. Это неправда. Все это есть, просто мы как-то странно, «бессмысленно и беспощадно» к этому относимся. Впрочем, также мы относимся к политике, природе, культуре, образованию…
Попробую показать несколько фотографий, которые сделал на маршруте. И возможно, когда первые впечатления улягутся, вернусь к теме Урала, который стал для меня настоящим открытием.

Collapse )

Такая разная Сибирь

Вернулись с гастролей в Тюмени. Наши предыдущие гастроли были в Берлине (там всё понятно – чисто, красиво, «зарубежно»), и вот сразу после Европы приезжаем мы в Тюмень и … город нас буквально поражает! Я не видел в России чище города! Когда мы непосредственно перед Берлином были в Кемерово, то видели, как тает снег, под которым виднелся чёрный уголь… Но здесь – такая необыкновенная чистота!
Collapse )
Ну а 20 мая я улетаю в Америку, в Чикаго – 23-го у меня в театре «Атриум» состоится творческий вечер: я буду читать русскую литературу, представлять свои книги, покажу отрывки из документальных фильмов о наших экспедициях. Театр приглашает меня также ставить спектакль, но я пока не знаю, сложится ли это. У меня катастрофа со временем, и ставить спектакль – значит, не иметь ни одного дня отпуска. Конечно, поставить в Америке спектакль, любой по своему выбору – это заманчиво. Но время… Повторяться я не хочу, а новый спектакль – это колоссальная работа… В общем, я посмотрю их репертуар и приму решение. Приеду из Америки - и будет мне о чём рассказать. Если кто-то читает мой блог из живущих в Чикаго – жду Вас 23 мая в театре «Атриум».

По следам сибирских гастролей

Хочу рассказать о последних трёх днях, проведенных на гастролях в Сибири. Мы играли спектакль «Город» Гришковца в его родном городе Кемерово, потом в городе Томске и городе Новосибирске. Для меня эти гастроли оказались парадоксальными. Парадокс в том, что я в Сибири был неоднократно, город Томск очень хорошо знаю, как и Новосибирск. Возвращаясь туда после странствий по миру, понимаешь, что Кемерово и Москва - это разные страны… Ощущение этакой вселенской грязи… Сейчас как раз такой момент, когда активно такт снег – так снег там чёрный, будто специально углём посыпали. Центральная улица, к сожалению, по-прежнему носит имя Ленина (и в Кемерово, и в Томске), и стоят ему огромные памятники. Жуткие дороги. Ощущение бедной и заброшенной страны…
Парадокс в том, что мы в этих трёх городах играли в театрах – при полных залах и замечательных доброжелательных зрителях! Умных, грамотных. Значит есть там люди, которые готовы прийти и два часа смотреть настоящий профессиональный спектакль, а не антрепризу, которой увешаны все театральные тумбы и фойе… К сожалению, встречаю в них имена и наших штатных артистов. Названия спектаклей – стандартны: в каждом есть слово «любовь», в каждом втором – «муж/жена», в каждом третьем – «эротический». Борис Моисеев со своими «голубыми лунами» на этом фоне – самый приличный. Тем не менее, в этих городах, закормленных антрепризой, есть сотни людей, которые могу слушать абсолютно внятный литературный текст Гришковца, и не просто слушать, а очень тонко понимать. Я благодарен за это бесконечно!
Дальше мы переезжали из Кемерово в Томск. Если это можно назвать дорогой, то я не знаю, что нужно называть бездорожьем… Я думаю, мы там смело можем наши соревнования проводить по преодолению непреодолимых препятствий. Дальше мы ехали из Томска в Новосибирск на поезде, который напомнил мне поезда моего детства – всё покрашено отколупливающейся масляной красочкой, развешаны искусственные цветочки, где в абсолютно пустом вагоне ресторане бездельничают сверхупитанные понятно на каких харчах официантки… Я после обеда спросил, есть ли у них фрукты, они радостно ответили: «Есть!» и принесли нарезанные 2 яблока и 2 апельсина. За них с нас взяли точно по прейскуранту 904 рубля… Это было бы смешно, если бы не было так грустно. В Новосибирске рядом с театром, где мы играли, был такой колхозный рыночек. Я заглянул туда и увидел огромное количество сильно замороженных продуктов. И мы как будто оказались в замороженном времени и замороженной стране. Здесь в Москве одна жизнь, там – совсем другая. Когда она отмёрзнет, когда эти люди поймут, что от их выбора зависит, какой театр к ним привозят, какие газеты им читать и какое телевидение смотреть, и, наконец, при каком режиме они живут?
У меня благодарность в адрес людей, которые на нас пришли, которые нас ждали и ждут ещё, и ужас от той страны, которую мы там увидели…