Category: общество

СЛУЖИТЬ НАРОДУ


На этих днях в средствах массовой информации появились три новости, которые, казалось бы, не связаны между собой. Однако с моей точки зрения - связаны, причем, к большому сожалению. В очередной раз ВЦИОМ опубликовал данные опроса, кто хотел бы жить за рубежом. Самые высокие цифры показали молодые люди от 17 до 24 лет – 53%. То есть более половины молодых людей хотели бы жить не в своей стране. И это ошарашивает.
Вторая новость – вроде бы совсем из другой области: Министерство культуры России отказало в прокатном удостоверении четырем из десяти фильмов «Дау» Ильи Хржановского, усмотрев там порнографию.
И есть еще третье обстоятельство, как говорят в театре. Буквально несколько дней назад на съезде нашей единственной реальной партии «Единая Россия» президент призвал ее членов «служить народу». Тому самому народу, значительная часть которого хотела бы жить там, где эти самые члены ее не достанут.
Эти три разные темы объединяет одно: руководство нашей страны допускает принципиальную ошибку, лишая народ возможности выбора.
Как только человек лишается возможности выбора и чувствует себя принудительно загнанным в некие рамки, он тут же начинает протестовать. Причем зачастую делает это не цивилизованным образом. Не видел пока фильма «Дау», но поскольку Илья Хржановский – мой студент, имею представление о его личности. Был он талантливым и парадоксальным уже во время учебы. Об этом его удивительном проекте слышал противоречивые отзывы: одни утверждают, что он снял нечто гениальное, другие усмехаются и говорят, что чушь собачья. И такой разброс мнений уже интригует. Мне кажется, что министерство, отобрав у человека возможность самому решить, порнография это или нет (никто не мешает установить возрастной ценз) унизило свой народ, априорно полагая, что народ сам не в состоянии оценить что хорошо, что плохо. Более того, чиновники создали невиданную рекламу этому фильму. Кто бы стал смотреть 10 серий? Но теперь, когда фильму наклеили ярлык «порнухи», к нему подогреется интерес не только у интеллектуалов, на которых рассчитан этот фильм, но и у тех ребят, которые знать не знают кто такой Ландау, Анатолий Васильев или Теодор Курентзис. Причем интерес этот будет вовсе не эстетического рода, а самого что ни на есть низменного: что там за порнушку сняли?
Суд над Серебренниковым разве что увеличил аншлаги и цены на билеты в Гоголь-центр. Но сам по себе этот суд как был изначально, так и остается не состязательным. Его начали по указанию. Потом внезапно закончили по указанию. Теперь возобновили. И как бы не поляризовалось мнение общества, где одни убеждены, что вины на подсудимых нет и это чуть ли не политический заказ, а другие выразительно подмигивают, как бы говоря: знаем мы, зачем обналичивают бюджетные деньги, - обе стороны сходятся в одном: в этом суде сработают не доказательства вины или невиновности, а некое решение, которое будет спущено откуда-то, где без нас знают, что хорошо, что плохо.
Убежден, что момент добровольного выбора всегда был и остается основополагающим в поведении человека. Человек выбирает партнера, место жительства, профессию. Кто-то хочет жить в провинции, кто-то в мегаполисе. Когда построили Берлинскую стенку, люди прыгали через нее. И часто погибали. Потому что, как только есть стена, люди через нее прыгают. Мы так устроены.
Когда в политических ток-шоу представлена только одна сторона, нет спора, нет диалога, выпирает одна только пропаганда. Но народ не дурак: он сразу чувствует, что ему врут. И тут же начинает верить в противоположную точку зрения, начинает искать оппозиционные каналы, которые кажутся правдивыми, хотя вполне возможно, что это не так. Повторю: мы так устроены.
И что тогда значит «служить народу». В чем состоит служба? В том, чтобы предоставить выбор? Или в том, чтобы его ограничить?

КУЛЬТУРА СИЛЬНЕЕ ОРУЖИЯ

Депутата Украинской Рады Алексея Гончаренко я знаю много лет. Как любой крупный политик он человек непростой, неоднозначный, парадоксальный. Многие его поступки у меня вызывают интерес и уважение. А какие-то - отторжение и несогласие.
Своему родному городу Одессе, которая и мой родной город, он приносит безусловную пользу. Когда он был еще совсем молодым человеком и работал врачом скорой помощи, вместе со своими единомышленниками, вооружившись пилой и кусачками, устраивал ночные рейды, чтобы открыть для людей одесские пляжи, заблокированные заграждениями по указанию тогдашнего мэра. Кстати говоря, этот мэр был родным отцом Алексея. Потом он вывел на улицы возмущенных одесситов, протестовавших против решений местной администрации. Позже его действия приобрели легитимный характер, но страстность ему свойственна до сих пор. Алексей владеет иностранными языками, очень хорошо знает и, главное, любит русскую поэзию, литературу, театр. И не скрывает этого. Он вообще не конъюнктурщик.
Когда на Украине принимали чудовищные законы о русском языке, когда останавливалось сообщение между странами, Гончаренко выступал против этого. После победы на выборах нового президента, Алексей баллотировался как независимый кандидат. И победил – абсолютно честно, став единственным в одесской области избранным депутатом, обошедшим конкурента из партии «Слуга народа». И в новом составе Рады не присоединился к большинству, а ушел в оппозицию.
Алексей последовательно способствует присутствию и развитию русской культуры на Украине. Он говорит и общается на русском языке, так же легко и свободно, как на украинском. Не раз помогал в проведении гастролей театра «Школа современной пьесы» в Одессе.
Нашей пропагандой вокруг Гончаренко создана репутация поджигателя Дома профсоюзов в Одессе. Это фейк и ложь. И я это знаю точно. Мы друзья в реальности и френды в соцсетях. Когда у него на ленте я прочел пост о создании в Раде объединения «Кубань», задача которого (цитирую) «разработка политики по возвращению в культурное и социальное поле украинских этнических территорий и этнических украинцев», написал комментарий о том, что искренне это поддерживаю. Потому что для меня в этом его заявление главными словами были «культурное поле». Убежден, что культура во всех ее проявлениях – и литература, и музыка, и театр – это колоссальное оружие, намного сильнее автомата Калашникова.
Уверен, что мы должны вкладывать силы и деньги в «интервенцию» русской культуры. Но этот процесс не может быть движением в одном направлении. На территории бывшего СССР до сих пор работает большое число русских театров – в Киеве, Одессе, Минске, Тбилиси, Ереване, Риге, Таллине, Вильнюсе… Теперь я хочу спросить, а в России – есть украинские театры? Или армянские? Есть ли у нас еврейский театр, который играл бы на идиш или даже иврите? Когда-то был с великим Соломоном Михоэлсом, но его закрыли, а самого Михоэлса снесли полуторкой в Минске.
Моему папе, который учился в средней школе в колхозе под Одессой на идише, это никак не помешало защищать на войне Советский Союз и расписаться на Рейхстаге, написав свою фамилию русскими буквами.
Меня радует, что в Москве есть национальные школы, организованные посольствами, что в театрах играют для детей спектакли на разных языках. Это правильно, когда идет поддержка не только основного государственного языка, но и языка других народов, живущих на российской территории.
И я, прочитав пост Алексея, понял для себя и, конечно, поддержал, что речь идет об инициативе поддержки украинской культуры на Кубани для этнических украинцев, говорящих или желающих говорить на украинском языке, учить этому языку своих детей, знать свою историю, культуру, которым важно сохранить национальную идентификацию. Что в этом плохого? Почему бы им не прислать книги, фильмы на украинском языке? Может быть, организовать гастроли украинского театра на Кубани?
Вопрос языкового и культурного самосознания нельзя недооценивать. Именно эта проблема привела к войне на Донбассе. И Крым начался с этого. И трагедия в Одессе.
Повторяю, культура – оружие, вернее инструмент, который мирным путем приводит к реальным победам. Когда-то со мной в ГИТИСе учились не только студенты из республик СССР, но и приезжие из самых разных стран – от Вьетнама до Парагвая. И, обучившись у нас, они несли русскую культуру по всему миру. Сегодня мы так «задрали» стоимость обучения в ГИТИСе, что любой украинский или армянский студент скорее поедет учиться в Европу. И из него вряд ли выйдет апологет русской культуры.
После моего комментария к посту Алексея Гончаренко, возбудились русские националисты из газеты «Завтра», которые переврали и передернули смысл и выдали заметку о том, что еврей Райхельгауз помогает украинцу Гончаренко «вернуть Кубань». В ответ на это еврейский ресурс cursorinfo, решил меня защитить и объявил, что в России очередная волна антисемитизма. И то, и другое – абсурд и спекуляции. Никто не призывал «вернуть Кубань», и я не нуждаюсь в защите от «антисемитов». Просто прошу включить мозги и прочитать то, что написано, а не то, что кому-то хочется видеть.
Предстоящим летом театр «Школа современной пьесы» снова готовится к гастролям в Одессе. И минкульт России будет содействовать в организации этих гастролей. В продолжение нашего диалога с Алексеем Гончаренко, инициативу которого я обещал поддержать, предлагаю конкретное дело: мы готовы предоставить свою сцену для гастролей украинского театра в Москве. Будет прекрасно, если государственные структуры Украины поддержат эти гастроли.

Я/МЫ ПАВЕЛ УСТИНОВ

Наш коллега молодой артист Павел Устинов получил срок за применение насилия к бойцу ОМОНа на несанкционированной протестной акции в Москве. Срок очень большой. Конечно, как и все, я видел выложенное на YouTube видео, на котором зафиксирован момент его задержания. И не увидел там ничего, что свидетельствовало бы о вине этого молодого человека. Не буду сейчас разглагольствовать о праве людей на несогласие с «линией партии», не буду говорить о несоизмеримости наказания, которое сломает человеку жизнь, с его так называемым «преступлением». Сейчас не это главное. Я просто хочу присоединиться к тем, кто уже высказал свою однозначную точку зрения на этот произвол. Требую немедленно освободить Павла Устинова!

Крокодила Гену в депутаты!

Прошедшие 8 сентября выборы в Мосгордуму произвели удручающее впечатление. Жуткое. Это даже и выборами назвать сложно, потому что совершенно неясно кого из кого и для чего выбирали. До этих самых «выборов» прошли, как известно митинги – разрешенные, неразрешенные, со всеми демократическими и коммунистическими лозунгами, с протестами, переходящими в гуляния, с неадекватным применением силы, с судами, воплями в соцсетях. С реальными посадками – на немаленькие сроки – и с реакцией на эти посадки: возмущенной, одобрительной, или опять-таки неадекватной – в виде песен и плясок в ночных клубах. Пытаюсь понять – к чему все это? Про что это, как сейчас говорят: про демократию или про что-то другое?

Официальные СМИ радуются, что в регионах, где проходили губернаторские выборы, преимущественно победили единороссы. А либералы тоже радуются, что теперь у этих самых единороссов в Мосгордуме стало меньше депутатских мест. Вот раньше было «одно яблоко», а теперь четыре. И коммунистов больше стало – аж на пять или шесть.

Я хорошо знаю лично трех депутатов Мосгордумы. Это – мой любимый артист, режиссер, человек Николай Николаевич Губенко. Это еще один мой коллега, известнейший в прошлом актер Евгений Герасимов. И выдающийся поэт Евгений Бунимович. И все они вновь прошли в Думу. Только, дорогие мои, когда эта Дума что-то реально решала? Готов поспорить, что если вы подойдете на улице к москвичу и спросите, что он знает о деятельности Мосгордумы, никто ничего не скажет. Не назовет ни одного конкретного дела, которое было бы осуществлено этой самой Думой.

Когда наш театр «Школа современной пьесы» был в аварийном состоянии, мы бесконечно обращались в Думу – посодействуйте, помогите, решите! Меня приглашали на какие-то комиссии, заседания, я приходил. Там серьезно и торжественно в красивых залах рассказывали, обещали, брали на контроль, принимали решения, составляли протоколы… Эффект был равен нулю. Потому что в Москве все решает мэр. Появился мэр Собянин, сказал: дать театру деньги на ремонт. Дали. Распорядился, чтобы ремонтировали и реставрировали. Отремонтировали и отреставрировали. Подарил театру оборудование, еще одну сцену. Все сделали. Спасибо мэру Собянину.

Это вертикаль власти.

Все то же самое происходит во всей большой России. Та же вертикаль власти. Может быть, есть еще какая-то судебная вертикаль? Последние события показывают: захотел президент обменять заключенных с Украиной, и обменял. Спасибо президенту. Суды никакие не понадобились.

Выходит, что ни законодательная, ни судебная система реальной власти не имеют. И Мосгордума не только не место для дискуссий, но еще и не место для решений.

Так случилось, что 21 июля в день выборов Государственную Раду Украины я находился в Одессе. И видел, как на каждое депутатское место было по 5-6 реальных претендентов. Причем всегда один был каким-то хорошо знакомым украинцам многолетним представителем партии Порошенко, остальные – представители других партий или самовыдвиженцы. И вот все они буквально на пупе крутились, каждый день разъясняли свои программы, по ТВ и на радио, на улицах, ходили по квартирам, соревновались, кто больше подарит подарков, кто лучше отремонтирует детские площадки. Видел своими глазами, как один кандидат буквально вырвал у другого победу с разницей в 6%. Каждый голосующий понимал, что от его голоса зависит будущее. Явка избирателей по Одесской области была около 50%. У нас в Москве — 21,45%

Каждый из нас достоин этих выборов. И я в том числе. Вчера поехал голосовать в 16 часов – после репетиции. Голосовал в Доме ученых на Пречистенке. Подъехал. Увидел большое количество полицейских. Открыл окошко и вежливо спросил: можно ли припарковаться на несколько минут – чтобы проголосовать. Человек с квадратным лицом сказал: Конечно, нет. Вон туда заезжайте в переулок». Мелькнула было мысль: а не поехать ли отсюда? Но я ее отверг: меня не собьешь. Буду голосовать. Поехал, куда послали, встал в одном из переулков. Подхожу к избирательному участку. Кроме полиции – никого. Да, еще человек в костюме крокодила Гены, который меня радостно приветствовал. Я ответил ему: все-таки коллега. Пошел по пустым коридорам Дома ученых. Даже как-то испугался: может все отменили? Поднялся на второй этаж. В Пустом зале сидели 5 или 6 человек усталого вида. Я был единственным избирателем в этот момент. Нашел свой адрес, букву. Дал паспорт. Член избирательной комиссии долго искал что-то. Потом сказал:
— Вы здесь не проживаете.

Я:
— Посмотрите внимательно.

Он:
— Не проживаете…

Вновь тенью пронеслась мысль — сбежать. Но вера в демократические институты не пустила и заставила настоять на своем праве голоса.

— Ищите. Я там есть.

Он нашел и вручил мне бюллетень.

Поставив галочку, кивнув крокодилу Гене, я ушел. По старой, еще с советских выборов привычке осмотрелся: раньше всегда во время волеизъявления продавали что-то вкусненькое. Вижу и впрямь – передвижная лавка. Подошел и обомлел: на прилавке была картошка, морковь, свекла… Размышляя о смысле этой метафоры, поехал обратно в театр. Кругом стояли автозаки, много полицейских. Нас от чего-то охраняли. От чего и от кого?

ОТОРВАЛАСЬ ЧАСТЬ МАТЕРИКА

Уходят один за другим…  Горечь, скорбь по всем. И все же Олег Павлович Табаков -  это особо.  Здесь действительно, как по Хемингуэю: оторвалась «часть материка», который называется театром. Табаков – это не МХТ, не «Современник», Не «Табакерка», не Школа-студия, хотя и все это – тоже он. Но Табаков больше всего этого, у него невероятное число граней, проявлений… Не знаю, с кем можно его сравнить. Поэтому утрата – действительно невосполнима.

Будут много писать, вспоминать какой он великий артист. Он – великий. Мне посчастливилось: Олег Павлович играл в моих спектаклях. Репетиции с ним – счастье, восторг, бурлеск. Он всегда вначале что-то сам предлагал режиссеру. Репетировали  в «Современнике» Шукшина «А поутру они проснулись». Утро в вытрезвителе. Олег Павлович говорит: «Иосиф, ты мне ничего не подсказывай, смотри  - я предлагаю вот так проснуться».
Вижу:
Кровать. Накрыта простыней. Под ней угадывается какой-то шар. Затем медленно из-под простыни высовывается нога в синем носке. Из дыры торчит большой палец. Высовывается вторая нога – в красном носке с прорванной пяткой. Большой палец начинает почесывать  пятку. Все актеры, заряженные на сцене, уже не могут сдержать хохот. Наконец, медленно сползает простыня. Шар оказывается огромным животом с натянутой на него тельняшкой. Оказалось, что этот накладной живот Табаков заказал на Мосфильме, ничего никому не говоря – ни мне, ни художнику спектакля Давиду Боровскому. Этюд длился несколько минут – огромное сценическое время.

Таких баек, легенд, историй бесконечное множество – и их будут рассказывать его партнеры по сцене, ученики, зрители…
Помню, как  смотрел фильм «Гори, гори моя звезда», в это самое время репетируя спектакль «Из записок Лопатина», и не верил, что на экране  тот же человек. Смотрел этот фильм бесконечно, и всегда лились слезы.

Однажды мы – никому не известные на ту пору Юра Богатырев, Костя Райкин, Стасик Садальский, Марина Неелова, Елена Коренева, Валера Фокин и я – зашли в его директорский кабинет поздравить с званием заслуженного артиста. Он посмотрел на нас печально  и сказал: «Я отдал бы вам и звание, и даже свою белую  «Волгу» (он звал ее «Белоснежкой», так как она была куплена на деньги, полученные от инсценировки детского спектакля «Белоснежка и семь гномов»), если бы вы поделились со мной разницей в возрасте».

Он был старше нас лет на 10-12. Всего-навсего. И я тогда этого не понял. Зато теперь понимаю очень хорошо, общаясь со своими студентами.

Олег Павлович невероятно много делал для молодых артистов, студентов, часто просто давал свои личные деньги, даже покупал одежду.  Спешил делать добро. Очень много он сделал для меня. Я обязан ему жизнью в театре, то есть, значительной частью своей жизни вообще.

Знаменитую впоследствии пьесу «Взрослая дочь молодого человека» я читал в «Современнике» всей труппе, как это было принято во времена Табакова. Труппа была против. Один человек  «за» – Олег Павлович. Позже, когда мы с Анатолием Васильевым и Борисом Морозовым составили режиссерскую коллегию театра имени Станиславского, предложили ему поставить «Взрослую дочь». Он долго нас водил за нос, не говоря ни «да», ни «нет». Потом пришел с картонным ящиком, в котором был коньяк, икра, невероятные для весны помидоры, копченая колбаса. И устроил обед отказа. Это был спектакль. Таких спектаклей было множество.

Не забыть, как Табаков играл в поставленном мной дипломном спектакле своей первой студии «Пролетарская мельница счастья» по пьесе Виктора Мережко рядом со своими учениками  - Андреем Смоляковым, Сергеем Газаровым, Виктором Шендеровичем.

Поразительно было его умение сосуществовать с властью. Он со всеми ладил, не был ни в протесте, ни в конфликте, ни в оппозиции. Всегда получал все, что было нужно для театров и студий, которыми руководил. Но при этом почему-то было совершенно понятно его невероятно ироничное отношение к начальникам, чиновникам, предписаниям и регламентам.  

Когда проводится церемония вручения лучшей, на мой взгляд, театральной премии газеты «Московский комсомолец», собирающей людей, которые действительно производят театральный продукт, многие лауреаты благодарят газету, коллег, родителей и … Олега Павловича Табакова. Эта традиция возникла несколько лет назад, как шутка, когда несколько премий подряд получили ученики Олега Павловича, естественно благодарившие учителя. И когда вышел уже кто-то, не имеющий к нему прямого отношения, он все же Олега Павловича поблагодарил. Так и повелось…

И еще одно воспоминание. Юбилей Олега Павловича два года назад. Ресторан МХТ. Огромное количество народа. В какой-то момент уже собрался уходить . И увидел, как Олег Павлович сидит почему-то один в уголке стола. А кругом уйма народа!
Подошел к нему: «Олег Палыч, а почему вы здесь? А все – там?»
А он сказал: «Правильное соотношение»...


Обсуждение пьесы "Из записок Лопатина"


Репетиция спектакля "А поутру они проснулись"


Сцена из спектакля "А поутру они проснулись"


Гастроли в Риге. На фоне "Волги" - "Белоснежки"

ОЧЕНЬ СРЕДНЕЕ ЗВЕНО

Вчера состоялась встреча художественных руководителей московских театров с мэром Москвы Сергеем Собяниным в «Геликон-опере». Наш театр туда не позвали. И сразу скажу – личной обиды у меня вовсе нет, поскольку меня везде и всегда приглашают. А главное, что руководители самых высоких рангов регулярно посещают наш театр, в том числе мои творческие вечера. И если бы это был какой-нибудь торжественный прием в честь чего-то, ужин, юбилей, я бы на это даже внимания не обратил. Но это было деловое совещание, на котором обсуждались важнейшие вопросы финансирования и жизни государственных репертуарных театров. И в этом смысле нашему театру есть что сказать и что предложить. Вероятно, именно поэтому я являюсь членом Совета худруков московских театров, куда входят всего 11 человек. Но не все из этих 11 оказались приглашенными на встречу с мэром.

Понятно, что готовили встречу «чиновники среднего звена». И по своему усмотрению выбирали – кого подпускать к мэру, а кого нет. Как какой-нибудь вахтер в академии наук, который требует у нобелевского лауреата пропуск и ловит кайф от безграничности своей власти, эти очень средние чиновники формируют списки избранников. Чем они мотивированы? Желанием, чтобы все прошло гладко и чинно, без неожиданных выступлений не слишком управляемых творцов. А еще мелкими обидами и комплексами, которые даже сложно понять, потому что они могут возникнуть из ничтожного повода: не так встретили, не тем тоном поздоровались. И этот мотив гораздо сильнее, чем собственно театральное искусство, которым они мало интересуются. К примеру, руководительница Управления театров и концертных организаций не видела в нашем театре ни одного спектакля.

На встрече с мэром было немало достойных руководителей театров. Но в том числе – что очень показательно - не худруков, а директоров. Я прекрасно отношусь к Ирине Апексимовой, замечательной артистке и моей землячке. Но Ирина Апексимова – директор. И к художественной программе театра на Таганке есть масса вопросов. В том числе по поводу, мягко говоря, легкомысленного отношения к памяти Юрия Петровича Любимова. Вроде бы открывается мемориальный музей, но при этом в залитых водой подвалах гибнет легендарная декорация, реквизит, исторический занавес Давида Боровского к спектаклю «Гамлет». А два кресла из зрительного зала, на которых традиционно сидели Любимов и Боровский, сохранены не новым руководством театра, а Анатолием Васильевым. Понимаю, что у Апексимовой есть серьезные покровители из среднего звена. И потому ее внесли в списки, хотя она не худрук. А великого режиссера мирового уровня Анатолия Васильева, которого лишили созданного им театра и который сейчас находится в Москве, не позвали. Он же не худрук! К слову о Васильеве, поставившем только что спектакль «Старик и море» - исповедь 75-летнего режиссера, театрального посла ЮНЕСКО, успешно ставящего спектакли в Европе, но не нужного в своей стране. Его театром сегодня управляет не он и не кто-то из его учеников, к примеру, Игорь Яцко, который вполне мог бы предъявить внятную творческую программу в традициях своего учителя – нет! Театром управляет директор. И это очень удобно для чиновников среднего звена, потому что с директором легче договориться и получить жилье в общежитии театра, предназначенное вообще-то для артистов.

И еще о Васильеве: его спектакль, первый в Москве после многолетнего перерыва, сыграли всего четыре раза. И больше он не будет идти – это решение опять-таки директора Вахтанговского театра, которому спектакль Васильева не нужен по экономическим соображениям. Директор решает – нужен спектакль гениального режиссера или нет!

Не пригласили на встречу и еще одного замечательного режиссера и художника, который вполне мог бы стать худруком ШДИ – Дмитрия Крымова. Зато пригласили Грымова. Которого утвердили с весьма настойчивой подачи чиновников среднего звена новым худруком театра Модернъ. Несмотря на то, что не предъявил Юрий Грымов общественности ни одного сколько-нибудь значимого театрального проекта.

Не были представлены на встрече театр Маяковского, Мастерская Петра Фоменко, Театриум на Серпуховке, театр Эрмитаж. Конечно, чиновники среднего звена, мне возмущенно скажут: у нас более 80 театров! А приглашены были 15! Ясно, что нужно было выбирать. Ясно, что нужно. Хотя, возможно, мэру было бы интересно увидеть худруков всех московских репертуарных театров – хотя бы разок. Но как и по каким критериям производилась эта выборка? И главное – кем? Да все теми же очень средними чиновниками.

А они тем временем размножаются почкованием. Количество их растет. Уже не помещаются на Неглинке – есть теперь еще здание на Петровке. Смешно вспомнить, как мы ругали советский аппарат за «бюрократизм»! Была в управлении культуры Нина Семеновна Выгонская – она называлась «юротдел». Любой сотрудник любого театра мог прийти к ней и получить юридическую помощь. Теперь же легион чиновников выдает кучу абсурдных распоряжений и регламентов. В том числе и вовсе уж странных – вроде запрета худруку давать интервью без согласования с департаментом культуры.

И два слова по сути встречи. Система грантов – верная система, если она работает цивилизованно. Как и многие мои коллеги, имею опыт работы с грантами за пределами России. Там четко объявляют бюджет, который автор спектакля распределяет по собственному усмотрению. Можно пригласить дорогого сценографа, но при этом ужаться на композиторе. А можно все вбухать в сценографию, при этом взяв на себя функции хореографа и художника по свету. Важно, чтобы в результате получился высококачественный продукт. Но если мы и дальше вынуждены будем проводить конкурс на покупку каждого надувного шарика, который лопается на спектакле и морковки, которую с хрустом съедает главная героиня (а сейчас мы именно этим и занимаемся), то огромные суммы будем тратить на содержание целого аппарата сотрудников, проводящие эти самые бессмысленные тендеры.

Я приветствую грамотное отношение руководства города Москвы к организации театрального дела. И вижу неумение и нежелание чиновников среднего звена способствовать тому, чтобы эти благие намерения становились реальной жизнью театра. Потому что они очень средние. И даже ниже среднего.


Это билетик на выставку. Какая креативная трактовка фамилии Любимова…

НЕЗАСЛУЖЕННЫЕ АРТИСТЫ РОССИИ

В каждой стране своих художников, артистов, режиссеров любят и награждают. В  Японии – есть  Орден Хризантемы, во  Франции – Орден Почетного Легиона. У нас при советской власти давали звания заслуженных и народных артистов. Эти звания были не только знаком признания артиста, но еще и обеспечивали определенные материальные блага – зарплату, гонорары за съемки, размер разовой ставки за выступление, право на дополнительные квадратные метры, особую поликлинику и многое другое. И всегда было важно, особенно в провинции, сколько человек в труппе имеют звания, в каком возрасте тот или иной артист их получил. Например, в балете, где танцовщики рано уходят на пенсию, было принято, что совсем юные балерины получают звания «народной артистки»  - Плисецкая стала народной РСФР в 30 лет, а в 34 – уже  народной СССР.

В 90-е годы мы с этой традицией решительно «порвали». Подражая «американской» модели поведения, мы перестали  называть себя по отчеству и  указывать звания на афишах. Кто-то от званий, полученных «в совке», и вовсе гордо отказывался.  Тем временем, находились и такие прозорливые люди, которым быстренько эти самые звания присваивали. Потому что получить их в те годы  было так же легко, как «научную степень».

Потом вновь все стабилизировалось. Ничего нового не придумали, традиционные советские звания опять вошли в моду. И когда ведущие объявляли появление на сцене народных артистов СССР  (в начале 21 века их осталось совсем немного, и список по понятным причинам уже не обновлялся), зал неизменно разражался овациями.

Правда, никаких преференций все эти «народные» и «заслуженные»  уже не гарантировали. Помню, как Люба Полищук, получив звание народной артистки РФ, спросила: «И что теперь?» Я ответил: «Будет проще получить место на кладбище». Звание на сегодняшний день – это просто знак признания заслуг артиста перед культурой, перед страной, перед родным театром, перед зрителями, которые этого артиста любят и которому аплодируют.

Но именно теперь добиться получения звания для артиста, стало почти невозможным. Почему? По какой- причине?! Это не заденет бюджет страны, не оголит казну, не обяжет чиновников дать лишнюю квартиру или налоговые льготы. Тем не менее, отказ за отказом вот уже несколько лет приходит к нам в театр в ответ на наградные документы о предоставлении почетных наград и званий нашим артистам и сотрудникам.

Буквально вчера получили очередной « отлуп», где написано: «Ваши ходатайства о присвоении почетных званий Российской Федерации работникам ГБУК г. Москвы «Московский театр «Школа современной пьесы», рассмотрены на заседании Экспертного совета при Министерстве культуры Российской Федерации и в настоящее время не поддержаны».

С некоторым трудом, но понимаю, что Экспертный совет не поддержал ходатайство о присвоении звания Вере Михайловне Харламовой, которая вот уже полвека работает в российских театрах, много лет была заместителем директора театра в Хабаровске, и, выйдя на пенсию, работает билетным кассиром, потому что не представляет себе существования без театра. Могу еще как-то принять, что не поощрили Ивана Мамонова или Алексея Гнилицкого, играющих много лет в нашем театре главные роли. Но не дать почетного  звания Елене Всеволодовне Санаевой, которую знают люди разных поколений, которую любят и  которой устраивают овации на каждом  ее спектакле,  отказать в награде Татьяне Васильевой, Татьяне Веденеевой -  этого понять не могу.

Позвонил в родной Департамент культуры Москвы – там сказали, что и сам министр удивлен такому решению. Ознакомился с составом Экспертного совета – авторитетные люди. В чем же дело? И вот пришла такая мысль.  Недавно открыл один толстый журнал и с изумлением обнаружил себя в списке редколлегии. Никогда я в ней не заседал, никогда мне не присылали текстов для этого издания… Так вот, может быть  и  Экспертный совет Минкульта  работает по тому же принципу?

Иосиф Райхельгауз, лауреат государственной премии Турецкой республики, профессор Тегеранского университета, обладатель ордена Святой Анны (Болгария), лауреат высшей  театральной премии Индии и пр.

ПУШКИНА ПОХОРОНИЛИ В ИНДИЙСКОМ СЕНЕ

Наш театр только что приехал из Индии, где участвовал в театральном фестивале. Да-да!!! Представьте! В Калькутте  ежегодно проходит Международный театральный фестиваль,  на который приезжают театра из Европы, Америки, Азии – со всего мира. Мы, надо сказать, гастролями избалованы. Приходилось играть не только на фешенебельных европейских площадках и форумах вроде театра Пьера Кардена в Париже или Боннском Биеннале, но и в довольно экзотических местах, к примеру, в Сеуле, Египте и даже в Тегеране. Однако  с ТАКОЙ экзотикой столкнулись впервые.

Атмосфера приема была не просто теплой, а жаркой: температура колебалась вокруг отметки 40 градусов, кондиционеров почти нигде не было, приходилось довольствоваться вентиляторам. Темперамент водителей тоже зашкаливал: нас возили с невероятной скоростью, постоянно обгоняя кого-то, отчаянно гудя, задевая проходящие машины, стукаясь бамперам,  попутно одаривая друг друга радостными приветствиями. В сочетании с непривычным  левосторонним движением это казалось верной дорогой к аварии, но всякий раз мы доезжали до пункта назначения в целости и  сохранности.

По совету радушно принимавшего нас генерального консула  России в Калькутте Ирины Башкировой, мы отправились на цветочный рынок, расположенный на берегу священной реки Ганг. Цветы были прекрасны. Но еще больше поразила река.  Священные воды  Ганга несли мимо нас не только прах умерших, который  индусы по традиции сбрасывают в ближайшие водоемы, но и мыльную пену  с людей, принимающих в Ганге ванну, продукты жизнедеятельности, которые также принято отправлять в Ганг самым непосредственным образом, вздувшуюся тушу мертвого пса и много другое. На берегу играли грязные дети, носились куры, какая-то женщина, сидя на корточках перед закопченым тазиком,  жарила в черном, кипящем, похожем на нефть масле, пончики…

Вот в этом контексте нам предстояло сыграть спектакль «Спасти камер-юнкера Пушкина»… Поначалу я был уверен, что ни о каком Пушкине тут и слыхом не слыхали. И ошибся. Встретившись на открытии фестиваля с местными драматургами, актерами, продюсерами, журналистами, мы обнаружили фантастическую образованность. Мы говорили с одним известным артистом о технологических приемах  Михаила Чехова и преобразовании их в актерской школе Голливуда. Совершенно сразил меня вопрос о том, насколько в России интересуются театром Евреинова…

Еще в начале переговоров об участии «Камер-юнкера» в фестивале обсуждалась перевозка декораций. Договорились, что дешевле будет изготовить их на месте. Мы объяснили индийским коллегам, что именно представляет собой та «субстанция», которая составляет основу сценографии спектакля и в чем ее смысл: это имитация пепла, черного песка, земли, в которой в финале нам нужно похоронить главного героя…
Для индусов ключевым моментом стало именно это: похоронить. Когда мы приехали, они радостно показали нам … глину. Технический директор пообещал: похороните – очень хорошо! Мы объяснили, что актер, играющий Пушкина, нам будет нужен и в дальнейшем, а потому его похоронить тут в глине… Это, конечно, хорошо, но все-таки… хотелось бы чего-то более легкого.

Нам предложили каучук, пенопласт, резаную бумагу…  Все не то. За два часа до спектакля в театральный (более похожий на скотный)  двор въехала телега,  доверху наполненная… сеном, которое поспешно начали красить распылителями в черный цвет. Я все это остановил и сказал, что играть мы, видимо, не станем. Назревал скандал. И тут их  завпост говорит: «Послушайте! Ну чуть лучше пройдет спектакль или чуть хуже… Ведь от этого Россия и Индия не станут меньше дружить!»
Думаю, этими словами он сформулировал главный смысл фестиваля, в котором участвовали театры из Англии, Франции, Египта и других стран. Смысл, который сегодня стал очень важным.

Так и сыграли с сеном, не крашеным. Похоронили нашего героя очень хорошо. Публика (переполненный зал под тысячу мест) принимала спектакль с восторгом, потому что Россия и Индия – друзья навеки. А вернувшись в Москву, где, к счастью, прохладно, я узнал, что мы только что подписали договор на гастроли в Германии, которая, кстати, только что включила в Россию в список глобальных угроз…















ОДЕССЕ НЕ НУЖНЫ БОРТКО, ГРИШКОВЕЦ, ГОРДОН И… КАМЕР-ЮНКЕР ПУШКИН

Владимир Владимирович Бортко грустно поделился на fb своим недоумением от того, как Московский комсомолец «поздравил» его с юбилеем: в газете опубликовали интервью с режиссером, назвав его «замшелым и махровым сталинистом».

Прочитав это, я написал Владимиру Владимировичу в комментариях: Дорогой Владимир Владимирович! Совершенно не разделяю Вашу идеологию, но бесконечно уважаю и люблю как выдающегося режиссера!!! И замечательного человека! Давайте съездим в родную Одессу!?

Получил ответ: Дорогой Иосиф! К сожалению, на Украину меня не пускают.

Интересно, что к этому ответу появился комментарий некоего Николая Таранцова, который оказался, если верить его профилю,  выпускником Киевской школы официантов: «Видимо есть на то причины».

Не знаю, какие причины имел в виду выпускник школы официантов, для меня они загадочны.

Понимая весь эмоциональный запал Майдана с его виртуальным стремлением двинуться в Европу, и, наконец, радостно зажить по законам цивилизованного мира, я категорически не пониманию и не принимаю, что можно Владимира  Бортко не пустить в его родной город, где он провел детство и юность! Хочу напомнить, что его отец – тоже Владимир Владимирович – в свое время приехал в Одессу из Москвы, возглавил Русский драматический театр и за несколько лет превратил его в театр высочайшего уровня.  Меня возмущает, что на Украину не допущены Евгений Гришковец, Александр Гордон. И в данном случае не важно, что профессиональная пропагандистская деятельность Саши Гордона мне вовсе не импонирует. Все они – и Гордон, и Гришковец, и Бортко – не те люди, которых можно куда-то не пускать. Не они теряют при этом, а Одесса.

Политика, которая разжигает межнациональную вражду, натравливает людей друг на друга, особенно тех, кто занимается культурой и искусством, называется диверсия. Это демонстрация полного непонимания, нежелания для своей страны цивилизованного, демократического, либерального будущего. Большинство украинских СМИ поддерживают эту политику. К огромнейшему сожалению, и наши каналы подпадают под действие  российского УК по статье «разжигание межнациональной розни», бесконечно раздавая эпитеты в адрес  всего украинского народа - бандеровцы, фашисты, предатели…

Год тому назад в Одессе нашему театру предложили 12 июня 2016 года сыграть спектакль «Спасти камер-юнкера Пушкина» в рамках музыкального фестиваля. Мы с удовольствием приняли приглашение, тем более, что этот спектакль уже представлял наш театр и русскую театральную культуру на разных международных фестивалях. Планировали эту поездку, но уже пару месяцев назад стало ясно, что затея эта как-то стыдливо «слилась» Организаторы не звонили и на звонки наших администраторов  не отвечали.  Выходит,  наш Пушкин Одессе не нужен.

Мы все равно везем этот спектакль в те же сроки на театральный фестиваль, правда, на другой: в Индию, в Калькутту. Хотя я бы выбрал Одессу.

В июне начнется отпуск и я как обычно поеду в Одессу  через Киев на своей машине с московскими номерами. Надеюсь, что в моем родном городе, как обычно, мир и праздник.

МЕНЯ ПРИГЛАСИЛИ НА МОЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Мой день рождения в последние годы приходится на выходной, так как совпадает со странным государственным праздником – Днем независимости России. Я собирался его не заметить, так как дни рождения что-то слишком зачастили. Но не тут то было. За несколько дней до 12 июня позвонил удивительный, уникальный человек,  мой товарищ Мелис  Кубитс и пригласил меня на мой день рождения, который он решил отметить в Одессе. Вернее, он пригласил меня и на свой день рождения: мы родились в один день. Сам Мелис из Эстонии. Уже много лет я наблюдаю за тем, как он превращает свой и мой день  рождения в какие-то очень красивые замечательные человеческие акции. Так было в Таллинне, в Ереване, так случилось  в Одессе.
Все происходило в центре Молдаванки (это такой Одесский район) по адресу Мясоедовская улица, 14. Мелис обратился к жильцам дома с просьбой устроить сугубо одесский праздник. И они это таки устроили.  В типичном прямоугольном дворе, окруженном, как сцена в шекспировском театре «Глобус», галереей, поставили простые сколоченные из досок столы, покрытые бумажными скатертями. Декором служило  развешенное на веревках белье. Жильцы нарезали купленную на Привозе  колбасу и брынзу, нажарили бычков.  Гостей развлекал одесский оркестрик, дети нестройными голосами распевали «Мясоедовская улица моя…» Состав гостей был просто фантастичен: за одним столом сидели обычные жители Молдаванки (их было больше сотни), а рядом - известные артисты, писатели, журналисты, музыканты из Эстонии, Москвы, Кишинева, самой Одессы и других мест, с которыми Мелис связан своим талантом общения.
Говорю это в тот момент, когда очередные провокаторы  и лживые пропагандисты, называющие себя журналистами, в очередной раз раздували историю взрыва в Одессе. На самом деле этот взрыв был довольно предсказуем: на воздух взлетел  мерзкий плакат про «бытового сепаратиста». Но кому-то очень надо натравлять  людей друг на друга. А кто-то, как Мелис Кубитс находит способ всех объединить и делает это каждый год.