?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: искусство

Ушел из жизни Сергей Юрский
iosifraihelgauz
С утра звонят корреспонденты разных радиостанций, телекомпаний, и молодые бодрые голоса спрашивают «Как себя чувствовал Сергей Юрьевич в последние дни своей жизни?»… Ощущение, что они при этом на всякий случай смотрят на экран гаджета, чтобы не перепутать имя… Знают ли они вообще, кто такой Сергей Юрьевич Юрский?
Для меня как для многих людей театра, да и вообще поколений, близких к моему, Юрский – это не просто часть профессии, это часть жизни, мировоззрения.
Когда-то меня выгнали из Ленинградского института театра и кино. Был в отчаянье. Меня утешали: Сергея Юрского тоже выгоняли, не принимали, а вот он какие роли играет в БДТ… И я отправился в БДТ, стал там рабочим сцены – чтобы увидеть Юрского. И утром или днем ставил те декорации, в которых вечером играл Юрский. Спектакль «Идиот», где Сергей Юрьевич играл роль Фердыщенко в потрясающем ансамбле во главе с Иннокентием Смоктуновским, в постановке Георгия Товстоногова. Не забыть, как мы, рабочие сцены, проклиная режиссера и художника таскали на себе 32 тяжелейшие колонны для «Горя от ума». А Юрский, приходивший за несколько часов до спектакля, сновал по сцене, путаясь под ногами монтировщиков, а потом сидел один в гримерке. Было понятно, что он сознательно делает это, набирая невиданную энергию, с которой потом выходил на сцену в образе Чацкого и глядя куда-то в 4-й ярус говорил:
Теперь пускай из нас один, Из молодых людей, найдется – враг исканий, Не требуя ни мест, ни повышенья в чин, В науки он вперит ум, алчущий познаний; Или в душе его сам бог возбудит жар К искусствам творческим, высоким и прекрасным, – Они тотчас: разбой! пожар!

И было ясно: если имеет смысл заниматься режиссурой, театром, культурой в принципе, то нужно ориентироваться только на такой уровень и объем.
Мне очень посчастливилось 40 лет назад на ТВ по сценарию Виктора Славкина снять фильм «Картина» с Сергеем Юрским в главной роли. Но даже будучи режиссером этого фильма, постичь, как Юрский играет, не в состоянии. С «Картиной» связана одна история, которая много говорит о личности Сергея Юрьевича. Фильм был представлен на конкурс телефильмов в Чехословакии и получил Гран-при. На вручение премии меня не выпустили (я тогда еще был «невыездным»), предложили поехать Юрскому. Но он категорически отказался: премию должен получать режиссер.
Сергей Юрьевич играл много моноспектаклей - по Бабелю, Хармсу, Жванецкому, Олеше, Зощенко. Невероятный моноспектакль «Евгений Онегин». Это всегда был диалог с автором, предельно уважительный и, тем не менее, на равных.  Когда он входил на чью-то территорию, возникало ощущение, что  это его территория. Всегда был в контексте времени. Когда о политике, о ситуации в стране говорил Юрский, было понятно, что это буквально часть его жизни. Жизнь, которую он пытается улучшить, осознать и поднять. Он знал невероятное количество текстов. Читал их так, что не оставляло сомнений: это рождено прямо сейчас и прожито лично им.
«Школа современной пьесы» во многом театр Сергея Юрского. Спектакль «Стулья» по Эжену Ионеско он поставил и играл так, что многим впервые стала понятна драматургия театра абсурда. Абсурд нашей жизни Юрский мотивировал и присваивал. И, кстати, он сам перевел эту пьесу, да так, что специалисты не верили, что этот перевод сделал артист и режиссер.
Грандиозная у него была мистификация с драматургом Вацетисом. Он так придумал его, так проработал детали биографии этого вымышленного литератора, что в его реальность верили абсолютно все.  Даже театральный критик Наталья Анатольевна Крымова не сомневалась в его существовании.
Ну и, конечно, одна из самых мощных работ Сергея Юрьевича – «Ужин с товарищем Сталиным». Иногда думаю, что, если бы вместо истерических криков, несущихся с экранов телевизоров, показали бы этот отснятый, кстати говоря, телеканалом «Культура» спектакль, это было бы намного полезнее для осмысления нашей трагической истории. Там была величайшая режиссерская находка – первый акт он играл без грима. И постепенно добавлял детали, на наших глазах превращаясь в узнаваемый образ. Весь антракт Юрскому делали портретный грим Сталина, и во втором акте на сцену выходил настоящий Иосиф Виссарионович. И был понятен весь этот феномен.
Накануне открытия нашего театра я Сергею Юревичу позвонил, чтобы пригласить его.  Он подробнейшим образом расспрашивал – как изменился большой зал, в котором он сыграл столько спектаклей. Какая там теперь механика, какие технические возможности появились. Было полное ощущение что он готов к работе.
Я просил его прийти 25 января на открытие. Но он ответил: «Лежу в больнице, не встаю с кровати, даже не шевелюсь. Но потом приду непременно.»
Однажды играли «Стулья». Перед началом на сцену вышел Сергей Юрьевич и сказал: «Сегодня умер Виктор Ильченко. Если можно, мы не сразу начнем играть. Помолчим минуту.» В зал вернули свет. Сергей Юрьевич стоял на сцене и вглядывался в лица зрителей. А они также молча смотрели на него.
Сегодня перед началом спектакля в Берлине мы тоже помолчим.


Сцена из спектакля "Стулья"


 Сцена из спектакля "Провокация"


Сцена из спектакля "Ужин у Товарища Сталина"

НА АРТИСТОВ ОН СМОТРЕЛ СКВОЗЬ ПАЛЬЦЫ
iosifraihelgauz
Станислав Сергеевич Говорухин – одна из тех глыб, которая, когда есть –  есть счастье, а когда нет – понимаешь, что  счастье утрачено. Человек он был непростой, что не удивительно для личности такого масштаба. Но мы судим режиссеров по их лучшим спектаклям и фильмам, драматургов по лучшим пьесам, поэтов по лучшим стихам. Говорухина мы судим по «Вертикали», по многосерийному фильму «Место встречи изменить нельзя», который до сих пор смотрят  новые и новые поколения зрителей. Именно он вывел на экран Владимира Высоцкого, сделал так, что его песни зазвучали открыто.

Нашему театру повезло особо. В 2004 году я предложил Станиславу Сергеевичу поставить у нас спектакль по пьесе Татьяны Москвиной «Па-де-де». Он согласился, начал репетировать, занял наших прекрасных  артистов. Каждая репетиция напоминала работу на киносъемочной площадке. Говорухин составлял рамку при помощи пальцев и на каждого артиста смотрел вот так - «сквозь пальцы», выстраивая мизансцену, как кадр. Когда ему надоедало репетировать, он шел в буфет, мы общались, разговаривали, немного выпивали. В результате получился очень симпатичный спектакль, который шел шесть лет. Для театра, для актеров – это было огромное удовольствие: общение с человеком, который так много знает, понимает, которому есть, чем делиться.

Перед премьерой собрали пресс-конференцию. Станислав Сергеевич предложил провести ее в буфете. Пока журналисты собирались, написал на стене нашего театрального кафе:

Мне нечего сказать для прессы
в буфете коротаю век
я в Школе современной пьесы
пока что лишний человек.

Я тут же подписал под этим четверостишием:

Говорухин не оставил нас в беде,
Говорухин нам поставил «Па-де-де»
каждый вечер пьют  за вас друзья -
Место встречи изменить нельзя!

Мне жаль, что он не поставил больше в театре ни одного спектакля. Хотя планы были: он как-то принес мне текст, написанный молодой девушкой, студенткой университета, которая зарабатывает на жизнь сексом по телефону. Мы уже почти договорились о постановке, но как-то все отложилось на потом, которого, как известно, никогда не случается. Мне жаль, что такой мастер, независимый художник попал в Государственную думу, полную мракобесов, которым Станислав Сергеевич не был никогда. Но, впрочем, это его выбор, который ничего не меняет в нем как в выдающемся человеке и режиссере. Счастье, что жизнь подарила общение и работу с ним. Светлая память.


Сцена из спектакля "Па-де-де"

Репетиция спектакля "Па-де-де"

Репетиция спектакля "Па-де-де"

ОТОРВАЛАСЬ ЧАСТЬ МАТЕРИКА
iosifraihelgauz
Уходят один за другим…  Горечь, скорбь по всем. И все же Олег Павлович Табаков -  это особо.  Здесь действительно, как по Хемингуэю: оторвалась «часть материка», который называется театром. Табаков – это не МХТ, не «Современник», Не «Табакерка», не Школа-студия, хотя и все это – тоже он. Но Табаков больше всего этого, у него невероятное число граней, проявлений… Не знаю, с кем можно его сравнить. Поэтому утрата – действительно невосполнима.

Будут много писать, вспоминать какой он великий артист. Он – великий. Мне посчастливилось: Олег Павлович играл в моих спектаклях. Репетиции с ним – счастье, восторг, бурлеск. Он всегда вначале что-то сам предлагал режиссеру. Репетировали  в «Современнике» Шукшина «А поутру они проснулись». Утро в вытрезвителе. Олег Павлович говорит: «Иосиф, ты мне ничего не подсказывай, смотри  - я предлагаю вот так проснуться».
Вижу:
Кровать. Накрыта простыней. Под ней угадывается какой-то шар. Затем медленно из-под простыни высовывается нога в синем носке. Из дыры торчит большой палец. Высовывается вторая нога – в красном носке с прорванной пяткой. Большой палец начинает почесывать  пятку. Все актеры, заряженные на сцене, уже не могут сдержать хохот. Наконец, медленно сползает простыня. Шар оказывается огромным животом с натянутой на него тельняшкой. Оказалось, что этот накладной живот Табаков заказал на Мосфильме, ничего никому не говоря – ни мне, ни художнику спектакля Давиду Боровскому. Этюд длился несколько минут – огромное сценическое время.

Таких баек, легенд, историй бесконечное множество – и их будут рассказывать его партнеры по сцене, ученики, зрители…
Помню, как  смотрел фильм «Гори, гори моя звезда», в это самое время репетируя спектакль «Из записок Лопатина», и не верил, что на экране  тот же человек. Смотрел этот фильм бесконечно, и всегда лились слезы.

Однажды мы – никому не известные на ту пору Юра Богатырев, Костя Райкин, Стасик Садальский, Марина Неелова, Елена Коренева, Валера Фокин и я – зашли в его директорский кабинет поздравить с званием заслуженного артиста. Он посмотрел на нас печально  и сказал: «Я отдал бы вам и звание, и даже свою белую  «Волгу» (он звал ее «Белоснежкой», так как она была куплена на деньги, полученные от инсценировки детского спектакля «Белоснежка и семь гномов»), если бы вы поделились со мной разницей в возрасте».

Он был старше нас лет на 10-12. Всего-навсего. И я тогда этого не понял. Зато теперь понимаю очень хорошо, общаясь со своими студентами.

Олег Павлович невероятно много делал для молодых артистов, студентов, часто просто давал свои личные деньги, даже покупал одежду.  Спешил делать добро. Очень много он сделал для меня. Я обязан ему жизнью в театре, то есть, значительной частью своей жизни вообще.

Знаменитую впоследствии пьесу «Взрослая дочь молодого человека» я читал в «Современнике» всей труппе, как это было принято во времена Табакова. Труппа была против. Один человек  «за» – Олег Павлович. Позже, когда мы с Анатолием Васильевым и Борисом Морозовым составили режиссерскую коллегию театра имени Станиславского, предложили ему поставить «Взрослую дочь». Он долго нас водил за нос, не говоря ни «да», ни «нет». Потом пришел с картонным ящиком, в котором был коньяк, икра, невероятные для весны помидоры, копченая колбаса. И устроил обед отказа. Это был спектакль. Таких спектаклей было множество.

Не забыть, как Табаков играл в поставленном мной дипломном спектакле своей первой студии «Пролетарская мельница счастья» по пьесе Виктора Мережко рядом со своими учениками  - Андреем Смоляковым, Сергеем Газаровым, Виктором Шендеровичем.

Поразительно было его умение сосуществовать с властью. Он со всеми ладил, не был ни в протесте, ни в конфликте, ни в оппозиции. Всегда получал все, что было нужно для театров и студий, которыми руководил. Но при этом почему-то было совершенно понятно его невероятно ироничное отношение к начальникам, чиновникам, предписаниям и регламентам.  

Когда проводится церемония вручения лучшей, на мой взгляд, театральной премии газеты «Московский комсомолец», собирающей людей, которые действительно производят театральный продукт, многие лауреаты благодарят газету, коллег, родителей и … Олега Павловича Табакова. Эта традиция возникла несколько лет назад, как шутка, когда несколько премий подряд получили ученики Олега Павловича, естественно благодарившие учителя. И когда вышел уже кто-то, не имеющий к нему прямого отношения, он все же Олега Павловича поблагодарил. Так и повелось…

И еще одно воспоминание. Юбилей Олега Павловича два года назад. Ресторан МХТ. Огромное количество народа. В какой-то момент уже собрался уходить . И увидел, как Олег Павлович сидит почему-то один в уголке стола. А кругом уйма народа!
Подошел к нему: «Олег Палыч, а почему вы здесь? А все – там?»
А он сказал: «Правильное соотношение»...


Обсуждение пьесы "Из записок Лопатина"


Репетиция спектакля "А поутру они проснулись"


Сцена из спектакля "А поутру они проснулись"


Гастроли в Риге. На фоне "Волги" - "Белоснежки"

ОЧЕНЬ СРЕДНЕЕ ЗВЕНО
iosifraihelgauz

Вчера состоялась встреча художественных руководителей московских театров с мэром Москвы Сергеем Собяниным в «Геликон-опере». Наш театр туда не позвали. И сразу скажу – личной обиды у меня вовсе нет, поскольку меня везде и всегда приглашают. А главное, что руководители самых высоких рангов регулярно посещают наш театр, в том числе мои творческие вечера. И если бы это был какой-нибудь торжественный прием в честь чего-то, ужин, юбилей, я бы на это даже внимания не обратил. Но это было деловое совещание, на котором обсуждались важнейшие вопросы финансирования и жизни государственных репертуарных театров. И в этом смысле нашему театру есть что сказать и что предложить. Вероятно, именно поэтому я являюсь членом Совета худруков московских театров, куда входят всего 11 человек. Но не все из этих 11 оказались приглашенными на встречу с мэром.

Понятно, что готовили встречу «чиновники среднего звена». И по своему усмотрению выбирали – кого подпускать к мэру, а кого нет. Как какой-нибудь вахтер в академии наук, который требует у нобелевского лауреата пропуск и ловит кайф от безграничности своей власти, эти очень средние чиновники формируют списки избранников. Чем они мотивированы? Желанием, чтобы все прошло гладко и чинно, без неожиданных выступлений не слишком управляемых творцов. А еще мелкими обидами и комплексами, которые даже сложно понять, потому что они могут возникнуть из ничтожного повода: не так встретили, не тем тоном поздоровались. И этот мотив гораздо сильнее, чем собственно театральное искусство, которым они мало интересуются. К примеру, руководительница Управления театров и концертных организаций не видела в нашем театре ни одного спектакля.

На встрече с мэром было немало достойных руководителей театров. Но в том числе – что очень показательно - не худруков, а директоров. Я прекрасно отношусь к Ирине Апексимовой, замечательной артистке и моей землячке. Но Ирина Апексимова – директор. И к художественной программе театра на Таганке есть масса вопросов. В том числе по поводу, мягко говоря, легкомысленного отношения к памяти Юрия Петровича Любимова. Вроде бы открывается мемориальный музей, но при этом в залитых водой подвалах гибнет легендарная декорация, реквизит, исторический занавес Давида Боровского к спектаклю «Гамлет». А два кресла из зрительного зала, на которых традиционно сидели Любимов и Боровский, сохранены не новым руководством театра, а Анатолием Васильевым. Понимаю, что у Апексимовой есть серьезные покровители из среднего звена. И потому ее внесли в списки, хотя она не худрук. А великого режиссера мирового уровня Анатолия Васильева, которого лишили созданного им театра и который сейчас находится в Москве, не позвали. Он же не худрук! К слову о Васильеве, поставившем только что спектакль «Старик и море» - исповедь 75-летнего режиссера, театрального посла ЮНЕСКО, успешно ставящего спектакли в Европе, но не нужного в своей стране. Его театром сегодня управляет не он и не кто-то из его учеников, к примеру, Игорь Яцко, который вполне мог бы предъявить внятную творческую программу в традициях своего учителя – нет! Театром управляет директор. И это очень удобно для чиновников среднего звена, потому что с директором легче договориться и получить жилье в общежитии театра, предназначенное вообще-то для артистов.

И еще о Васильеве: его спектакль, первый в Москве после многолетнего перерыва, сыграли всего четыре раза. И больше он не будет идти – это решение опять-таки директора Вахтанговского театра, которому спектакль Васильева не нужен по экономическим соображениям. Директор решает – нужен спектакль гениального режиссера или нет!

Не пригласили на встречу и еще одного замечательного режиссера и художника, который вполне мог бы стать худруком ШДИ – Дмитрия Крымова. Зато пригласили Грымова. Которого утвердили с весьма настойчивой подачи чиновников среднего звена новым худруком театра Модернъ. Несмотря на то, что не предъявил Юрий Грымов общественности ни одного сколько-нибудь значимого театрального проекта.

Не были представлены на встрече театр Маяковского, Мастерская Петра Фоменко, Театриум на Серпуховке, театр Эрмитаж. Конечно, чиновники среднего звена, мне возмущенно скажут: у нас более 80 театров! А приглашены были 15! Ясно, что нужно было выбирать. Ясно, что нужно. Хотя, возможно, мэру было бы интересно увидеть худруков всех московских репертуарных театров – хотя бы разок. Но как и по каким критериям производилась эта выборка? И главное – кем? Да все теми же очень средними чиновниками.

А они тем временем размножаются почкованием. Количество их растет. Уже не помещаются на Неглинке – есть теперь еще здание на Петровке. Смешно вспомнить, как мы ругали советский аппарат за «бюрократизм»! Была в управлении культуры Нина Семеновна Выгонская – она называлась «юротдел». Любой сотрудник любого театра мог прийти к ней и получить юридическую помощь. Теперь же легион чиновников выдает кучу абсурдных распоряжений и регламентов. В том числе и вовсе уж странных – вроде запрета худруку давать интервью без согласования с департаментом культуры.

И два слова по сути встречи. Система грантов – верная система, если она работает цивилизованно. Как и многие мои коллеги, имею опыт работы с грантами за пределами России. Там четко объявляют бюджет, который автор спектакля распределяет по собственному усмотрению. Можно пригласить дорогого сценографа, но при этом ужаться на композиторе. А можно все вбухать в сценографию, при этом взяв на себя функции хореографа и художника по свету. Важно, чтобы в результате получился высококачественный продукт. Но если мы и дальше вынуждены будем проводить конкурс на покупку каждого надувного шарика, который лопается на спектакле и морковки, которую с хрустом съедает главная героиня (а сейчас мы именно этим и занимаемся), то огромные суммы будем тратить на содержание целого аппарата сотрудников, проводящие эти самые бессмысленные тендеры.

Я приветствую грамотное отношение руководства города Москвы к организации театрального дела. И вижу неумение и нежелание чиновников среднего звена способствовать тому, чтобы эти благие намерения становились реальной жизнью театра. Потому что они очень средние. И даже ниже среднего.


Это билетик на выставку. Какая креативная трактовка фамилии Любимова…


Такая разная Сибирь
iosifraihelgauz
Вернулись с гастролей в Тюмени. Наши предыдущие гастроли были в Берлине (там всё понятно – чисто, красиво, «зарубежно»), и вот сразу после Европы приезжаем мы в Тюмень и … город нас буквально поражает! Я не видел в России чище города! Когда мы непосредственно перед Берлином были в Кемерово, то видели, как тает снег, под которым виднелся чёрный уголь… Но здесь – такая необыкновенная чистота!
ЧитатьCollapse )
Ну а 20 мая я улетаю в Америку, в Чикаго – 23-го у меня в театре «Атриум» состоится творческий вечер: я буду читать русскую литературу, представлять свои книги, покажу отрывки из документальных фильмов о наших экспедициях. Театр приглашает меня также ставить спектакль, но я пока не знаю, сложится ли это. У меня катастрофа со временем, и ставить спектакль – значит, не иметь ни одного дня отпуска. Конечно, поставить в Америке спектакль, любой по своему выбору – это заманчиво. Но время… Повторяться я не хочу, а новый спектакль – это колоссальная работа… В общем, я посмотрю их репертуар и приму решение. Приеду из Америки - и будет мне о чём рассказать. Если кто-то читает мой блог из живущих в Чикаго – жду Вас 23 мая в театре «Атриум».